Серия 2.Часть 2. Дом с привидениямиТем утром нежиться в постели и вспоминать сны, как бы того ни хотелось, было абсолютно некогда. День обещал быть непростым — предстояло ехать в Немчиновку, а до этого надо переделать ещё кучу дел, начиная от захода к соседке с просьбой приглядывать за квартирой и поливать цветы и заканчивая покупкой новых тапок, поскольку в старых даже мусор выходить выносить — и то было неприлично...
А ещё ужасно беспокоил чемодан. Куплен он был давно, ещё до рождения Дашки, и теперь, разумеется, никак не мог похвастаться молодостью и крепостью. Швы кое-где порвались, на боку красовалось несмываемое пятно, да и ручка держалась, как бы это сказать, не очень уверенно. Однако на покупку нового вместилища денег не было, так что за неимением лучшего я покидала в его цветастое нутро все свои многочисленные пожитки и потом ещё долго уминала их при помощи пихания кулаками и стояния коленями на крышке.
Ну вот вроде бы и всё. Последний раз оглядела квартиру, которую, без особого сожаления, покидала неизвестно на какой срок, заперла дверь, подхватила свой нелёгкий багаж и отправилась, как поётся в песне,
менять привычное «тут» на не очень понятное «там».Честно признаюсь, что ощущала я себя как-то странно. С новой работой было связано столько сомнений, столько предполагаемых проблем... что, скорее всего, минусов в ней, при внимательном рассмотрении, оказывалось намного больше, чем плюсов. И тем не менее я летела в эту самую Немчиновку как на крыльях. Неизвестно откуда взявшееся радостное волнение закипало где-то внутри весёлыми пузырьками, вроде тех, что играют в стакане газировки. Но объяснить своё приподнятое настроение с точки зрения здравого смысла я никак не могла. Впрочем, и не пыталась.
Поскольку я уже очень давно не ездила за город в будние дни, то, разумеется, напрочь забыла о такой неприятной вещи как перерыв в движении поездов. На вокзале выяснилось, что ближайшая электричка до Немчиновки будет только через час сорок восемь минут. Похоже, сегодня мне не слишком-то везло... Но, как любит повторять моя подруга Соня, если не можешь изменить ситуацию — измени своё отношение к ней. Легко убедив себя, что всё это ерунда, и есть в жизни вещи куда более неприятные, я приобрела билет и уселась в зале ожидания читать новый детектив Татьяны Степановой.
Не успела я перевернуть вторую страницу, как случилось маленькое происшествие. В зале появилась шумная толпа цыганок, сразу внеся некоторое напряжение в общую обстановку. Пассажиры, на удивление многочисленные для невыходного дня, засуетились, стали прижимать к себе сумки и придвигать вещи поближе, их лица приняли озабоченное, недовольное и часто даже агрессивное выражение — мол, только попробуйте меня обокрасть или обмануть, не на того напали!
Однако цыганки, похоже, не собирались никого обманывать, гадать или вытаскивать кошельки. Они лишь хотели присесть и искали свободные места, что в набитом битком зале оказалось непросто. Несколько женщин в яркой, бросающейся в глаза, одежде направилось в мою сторону, и я, давая им место, убрала свои вещи под скамейку.
—Ай, спасибо тебе, милая! — молодая, очень красивая цыганка, бывшая, судя по фигуре, месяце на пятом беременности, тотчас опустилась на сидение. — Будет тебе награда за твою доброту. Знаешь, старинная примета есть — кто с цыганами посидит, тому счастье улыбнётся.
Почти все пассажиры наблюдали за нами с огромным интересом в ожидании спектакля, в коем мне явно отводилась роль лохушки, которую на их глазах ловко разведут на большую сумму. Но к полнейшему разочарованию почтеннейшей публики ничего подобного не произошло. Цыганки оживлённо разговаривали между собой и больше не обращали на меня никакого внимания. Я дождалась времени своей электрички, убрала книгу и отправилась на платформу.
Поезд запаздывал. Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, как вдруг почувствовала, что кто-то тронул меня за плечо. Обернулась — и увидела ту самую цыганку, что сидела рядом в зале ожидания.
«Ну вот... — пронеслось в сознании. — Сейчас начнёт деньги клянчить детишкам на молочишко или с гаданиями приставать, мол, на тебе глаз дурной-завистливый, выдери волос, дунь, плюнь, да позолоти ручку...»
Но ничего похожего цыганка не сказала. Лицо её озаряла улыбка — приятная и, если можно так выразиться, дружеская.
— Не бойся, красавица, — ласково проговорила она. — Никого и ничего не бойся. Ни от человека, ни от духа неупокоенного вреда тебе не будет... Только слушай свои сны. Поняла меня? Слушай свои сны!
Произнеся эти странные слова, она быстро развернулась и пошла по перрону догонять уходящих товарок, а я так и осталась стоять на месте, наверное, даже с разинутым ртом. Что же это такое в самом деле? Что это значит? Какой ещё неупокоенный дух? И откуда она, чёрт возьми, знает?..
Эта самая Немчиновка оказалась на удивление близко к Москве — следующая же остановка после Окружной дороги. Но при этом уже загород — типичный дачный посёлок, утопавший... ну, уже не только в зелени, а ещё и в золоте, всё-таки, хоть и тепло, а конец сентября на дворе. Поскольку я не знала, куда идти, то двинулась наугад, рассматривая дома, среди которых было примерно поровну стареньких избушек в три окна и новорусских, похожих на замки, претенциозных коттеджей.
Покряхтывая от тяжести багажа, я бестолково перемещалась по посёлку и приставала с расспросами к аборигенам. Почему-то никто из встречных не мог сказать, где Полевая улица. В ответ на такой вопрос все только пожимали плечами, и это вскоре начало действовать на нервы. Ну как можно не знать свой посёлок, честное слово! Вы ж тут живёте! Спросите меня — я от Октябрьской до Воробьёвых гор любую улицу назову и расскажу, как пройти.
Наконец, навстречу попалась девочка на роликах. Словосочетание «Полевая улица» тоже ничего ей не сказало, но когда я, отчаявшись, добавила: «дом поэта Батракова», она радостно улыбнулась:
— А-а, «дом с привидениями»! Ну что же вы сразу не сказали! Вот так идите, до конца, потом налево, тоже до конца, а там направо, первый дом от угла.
И умчалась, оставив без ответа мой невысказанный вопрос, отчего это вдруг дом покойного стихотворца называется так странно...
Полевая улица обнаружилась на самом краю посёлка и состояла всего-то из четырёх домов, сразу за которыми начинался лес. Нужный мне номер два был первым от угла. Или предпоследним. Это как посмотреть.
Дом как дом, довольно-таки большой, трёхэтажный, с вместительным гаражом и, кажется, чердаком. Белые кирпичные стены, красная крыша, малоинтересная архитектура — буквой «П», чем-то напоминает школьное здание. Очевидно, тот, кто его строил, обладал не слишком богатой фантазией. Ни тебе эркеров, ни башенок, ни мансардных окон — вообще ничего такого, что хоть как-то потянуло бы на «дом с привидениями». Чёрт возьми, до чего ж любопытно — отчего его так прозвали?..
Я уже подходила к воротам, как вдруг, после неосторожного движения, ручка чемодана дёрнулась и осталась в руке, а сам саквояж со стуком повалился на усыпанную жёлтыми листьями траву. О Господи, этого ещё только не хватало! Что ж мне так не прёт-то сегодня? Хотя, с другой стороны, какое счастье, что ручка оторвалась именно сейчас, а не, скажем, на вокзале...
Почти сразу же после моего звонка калитка, очевидно, снабжённая дистанционным управлением, открылась. Я подхватила свой злосчастный багаж в охапку, точно американская школьница учебники, и двинулась к дому. Тащить нелёгкий и объёмный саквояж вот так было крайне неудобно. Дорожка метров в двадцать и несколько ступеней крыльца показались вечностью — я успела и на собственной шкуре прочувствовать, что значит народное выражение «нести тяжело, а бросить жалко», и лучше понять подружку Соню, которая постоянно именует своего мужа-программиста «чемоданом без ручки».
Лицо пожилой женщины, открывшей мне дверь, осталось совершенно бесстрастным даже после того, как она окинула меня взглядом с ног до головы. Не иначе, в этот дом каждый день являются толпы народа в обнимку со своими вещами.
— Вы Люба, — это было именно утверждение, а не вопрос. Я кивнула, стукнувшись подбородком о ребро чемодана.
— Проходите, — она посторонилась, пропуская меня в современно обставленную прихожую. — Меня зовут Ниной Владимировной, я помощница по хозяйству. Если вам что-то понадобится, спрашивайте у меня.
Я согласно промычала что-то и последовала за ней. Из прихожей мы перешли в просторный и светлый холл и остановились перед красивой широкой лестницей.
— Обед вы сегодня пропустили, — сообщила тем временем домработница. — Ужин будет в половине девятого. Не опаздывайте. Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату. Вы будете жить на третьем этаже, в западном крыле.
Я усмехнулась про себя — происходящее удивительно напоминало сцену из английского романа, причём Нина Владимировна выступала в роли классического дворецкого. Интересно, а за полчаса перед едой будет гонг, возвещающий, что пора переодеваться к обеду в вечерние туалеты?
Добравшись до третьего этажа, мы повернули налево и довольно долго шли по коридору.
— Вот ваша комната. А соседняя с ней дверь — ванная, которой вы можете пользоваться.
Комната мне понравилась — светлая, уютная, очевидно, недавно отремонтированная, с немногочисленной, но, по виду, удобной мебелью.
— Располагайтесь, — проговорила пожилая домработница без тени улыбки или теплоты в голосе.
Швырнув, наконец, проклятый чемодан в угол, я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете.
Нина Владимировна проводила глазами траекторию движения и перехватила мой взгляд:
— Я должна предупредить вас кое о чём, — строго сказала она. — Постарайтесь не шастать по дому без особой необходимости.
С тем и удалилась.
Если не считать нескольких вешалок, шкаф оказался абсолютно пуст, так же, как и ящики тумбочек, точно в гостинице. Я принялась распаковывать, развешивать и раскладывать своё барахло, одновременно размышляя о том, стоит ли вообще это делать. Не исключено, что я не задержусь в этом доме надолго. Мало ли, что случится? Может, я не понравлюсь вдове, возможно, она не понравится мне... Не успела я закончить с вещами и переодеться, как в дверь постучали. Это вновь оказалась домработница.
— Тамара Павловна хочет на вас посмотреть. Идёмте со мной.
— Да-да, сейчас... Только возьму кое-что.
И вновь путешествие по этажам, на этот раз вниз и по другой, боковой лестнице, а затем по коридорам с отделанными деревянными панелями стенами. Прямо, направо, опять прямо... Ёлки-палки, это ж не дом, а лабиринт какой-то! Боюсь, я никогда не научусь ориентироваться в нём без провожатых!..
На всякий случай я прихватила с собой из своей комнаты кучу полезных вещей — очки, диктофон, ручку, блокнот и даже пластиковую папку с дипломом и ксероксами самых приличных из моих статей. Но ничего из этого мне не понадобилось. Разговор в полутёмной комнате первого этажа занял всего несколько минут. В ответ на моё вежливое «Вы с дочерью очень похожи!» пожилая, но отлично выглядящая для своих лет женщина в стильной домашней одежде, с аккуратной причёской и не слишком приятным выражением лица, лишь кивнула.
— Сегодня я неважно себя чувствую, и у меня нет настроения работать, — объявила она. — Начнём завтра, прямо с утра. После завтрака придёте в кабинет.
—М-м-м... А кабинет — это где?
— Нина вам покажет.
И только что этакий барский жест рукой не сделала, мол, пошла прочь.
Мысли, заполнившие сознание, едва я покинула комнату вдовы, никак нельзя было назвать радужными.
«Слушай, на фиг тебе это надо? — вопрошал внутренний голос. — Жизнь в странном чужом доме, под одной крышей с неприятными людьми, непривычное занятие, про которое ещё неизвестно, справишься ты с ним или нет... Зачем это всё? Ты что — другой работы не найдёшь? Лучшее, что ты сейчас можешь сделать — это собрать манатки и побыстрее вытряхнуться из этого места».
Конечно, я понимала, что внутренний голос прав на сто процентов... Но в то же время что-то мешало мне последовать его мудрому совету. Пожалуй, это самое «что-то» более всего было похоже на предчувствие. Я не просто догадывалась, я твёрдо была уверена, что именно здесь, в этом доме, ждёт меня что-то очень важное, быть может, даже моя судьба. И первый шаг к этому — разгадка тайны, которая мучает меня последние дни, тайны, о которой каким-то неведомым образом узнала цыганка на вокзале...
«Вот чёрт! Я же забыла у Тамары всё своё барахло!»
Выйдя из задумчивости, я обнаружила, что стою в холле у центральной лестницы, а руки мои пусты. Придётся возвращаться в комнату к вдове. Как неудобно получилось!.. И, к тому же, я совершенно не помню, которая дверь — её. Но делать нечего, придётся искать...
Вернулась в коридор, который только что покинула, свернула направо и неожиданно наткнулась за углом на тонкую фигурку подростка лет четырнадцати, который что-то напевал себе под нос и колбасился под собственное исполнение. Или колбасилась, потому что, честно признаюсь, не только с первого взгляда, но и после более долгого рассматривания я так и не смогла понять, парень это или девчонка. Худенькое тело, длинные волосы, розовый джемпер, джинсы, кроссовки. И черты лица такие, что не разберёшь, кто именно перед тобой.
— Привет! — сказала я как можно более дружелюбно. — Я Любава, а ты?
Ответа не последовало, подросток продолжал колбаситься, хотя он или она отлично видел(а) и слышал(а) меня.
— Вежливость — великая вещь, — заметила я как бы в сторону.
Снова никакой реакции. Это уже начало злить. Понимаю ещё, человек был бы в наушниках.
— Ау, есть кто-нибудь дома? — я помахала у него или у неё перед носом ладонью.
Тинейджер, наконец, удостоил(а) меня взглядом, более того, перестал(а) бубнить под нос своё «тыц-тыц-тыц!» и снизошёл(а) до ответа:
— Я Саша.
Час от часу не легче. Имя, и голос — нейтральный, этакого среднего тембра — равновероятно могли принадлежать любому из полов. Ну да Бог с ним. Или с ней.
— Подскажи, пожалуйста, как найти комнату Тамары Павловны, — попросила я, менее всего не ожидая, что за этим последует.
Придвинувшись ко мне вплотную, Саша вдруг зашептало:
— Идите на самый верх, на третий этаж, а потом направо, до конца,...
— Мне туда не нужно, — возразила я, но оно меня не слушало:
— ...в комнату Павлика. Только приходите туда ночью, ровно в полночь. Тогда они набросятся на вас и задушат! У-у-у!
— Кто — они? — не выдержала я.
— Привидения! Жуткие, страшные призраки!
Саша растопырило руки и приблизило их ко мне. Почувствовав на своей шее холодные пальцы, я вскрикнула от неожиданности.
— Дурак ты, боцман, и шутки твои дурацкие! — сказала я, вырываясь. А Саша залилось хохотом и умчалось прочь.
Очень хороший сериал! 
А я уж расстроилась, думала, мои фантазии никому не интересны... 
